Кому из них лично доверял Сталин?

35 лет назад, 20 ноября 1976 года, умер Трофим Лысенко, агроном и  селекционер, вошедший в историю СССР как один из главных гонителей  генетики. Именно он объявил хромосомную теорию наследственности и теорию  гена чушью

Могильщик гениев

В СССР времён строительства развитого социализма процветал новый тип  учёных, которым позже добавят приставку «лже-». Они активно навязывали  вождям свои сомнительные теории, подкрепляя их громоздкими научными  терминами.

«Такие лжеучёные, дорвавшиеся до власти, наносили стране намного  больше урона, чем маги и колдуны в Средние века, - уверен историк Рой  МЕДВЕДЕВ. - В Советском Союзе такие деятели паразитировали на стремлении  Сталина и Хрущева к быстрым переменам, желанию во что бы то ни стало  догнать и перегнать Америку. Да ещё и страну накормить. Россия  практически сразу же после революции начала испытывать дефицит зерна,  продовольствия - сельское хозяйство было слабым звеном. Сталин жил с  иллюзией, что поднять его можно за 1-2 года: издать указ, провести  мероприятия - и всё. Большая часть учёных, которые были привлечены для  решения этих задач, успеха не гарантировали. И тут появился Лысенко.  Выходец с Украины, сначала он был агрономом, потом изобрёл яровизацию -  превращение озимых в яровые, совершенно бесполезную технологию (озимые  культуры дают гораздо больший урожай, поэтому сеять яровые надо лишь  там, где озимые погибли из-за погоды). Но Лысенко тем не менее защитил  докторскую на своей яровизации. Он обещал чудо, на которое Сталин и  надеялся, - за 1-2 года поднять село. Профессионалы пытались Лысенко  разоблачить, но тут умер Сталин, у страны возникли более важные  проблемы. Да и Хрущёв поддерживал Лысенко до самой своей отставки, так  как сам был авантюристом в сельском хозяйстве. История ложных теорий  Лысенко продолжалась больше 20 лет и сопровождалась массовыми арестами и  смертью настоящих учёных. В конце 1930-х погибло много талантливых  академиков, начиная с Вавилова и Тулайкова. И всё это произошло из-за  Лысенко, его доносов, интриг и вражды с лучшими умами прошлого  столетия».

Ручей долголетия

Властители всех времён испытывали слабость по отношению к таким  лжеучёным, магам и кудесникам. В царской России даже цари прислушивались  к предсказателям. Николай II, пожалуй, более других правителей верил в  непознанное. Несколько известных провидцев предвещали ему несчастья и  смерть. Но в 1896 г. Николаю II сообщили, что когда-то Нострадамус  создал предсказания «О Татарии», то есть о России. Правда, книги пока не  нашли. Николай уверовал, что это его единственный шанс на спасение -  вдруг Нострадамус написал что-то иное. Царь распорядился выделить деньги  из госбюджета на поиск вожделенной рукописи. Премьер-министр Пётр  Столыпин пытался убедить суеверного царя, что его страсть к антинаучному  бреду выглядит как мракобесие, но тот не унимался. В итоге рукопись так  и не была найдена. Но больше других повлиял на жизнь царской семьи  Григорий Распутин, которому царь и царица верили беспрекословно. Есть  даже версия, что Распутина приставили к царю специально, чтобы  окончательно сломить и без того слабовольного самодержца.

В СССР за всяческие «потусторонние мракобесия» можно было  схлопотать срок, тем не менее одним таким чудотворцем заинтересовался  лично Сталин - это был Вольф Мессинг. «Сталин действительно встречался с  Мессингом, проверял его способности, но не сильно им доверял, так как  сам обладал даром гипноза, - говорит Рой Медведев. - Он в себе это  свойство обнаружил ещё в молодости и как руководитель активно его  использовал. Многие из тех, кто впервые встречался со Сталиным, не могли  понять, в чём заключается сила влияния на них слов вождя. Да и Сталин  порой сам удивлялся, почему люди так боятся его взгляда, слов. Но  всё-таки и вождь был подвержен предрассудкам.

Например, он верил, что в Абхазии много долгожителей, потому что там  пьют воду из горных ручьёв. Это скрывалось как государственная тайна, но  воду ему привозили из Абхазии, из тех самых ручьёв. В опломбированных  бидонах воду отправляли на кремлёвскую кухню. Установил этот факт мой  брат Жорес Медведев, изучая феномен абхазского долгожительства. Но веры  не только в целителей, но и во врачей у Сталина не было. Он ни разу не  проходил медицинское обследование: считал зазорным раздеваться,  показывать свои недостатки. Ведь помимо сухорукости у него было 6  пальцев на одной из ног. Это известно по полицейским документам ещё  царской России. Он даже когда в Сочи выходил на пляж, никогда не  раздевался и не купался».

А уж сколько кудесников, магов, колдунов и пр. «народилось» в  новейшее время! Одна из них, Джуна, появилась в Москве в начале 1980-х.  Брежнев тогда был тяжело болен, и народ переговаривался: «Может,  полегчает. Ведь его лечит Джуна». Сама Джуна этого факта не отрицала, но  историки к нему относятся скептически. «Словам Джуны я не склонен  верить, - говорит Рой Медведев. - Она также рассказывала, что лечила  Косыгина. За Косыгина отвечать не могу, но у Брежнева официальная  медицинская опека была такой плотной, что проникнуть туда каким-то  целителям было невозможно».

В 1990-е в российской Госдуме выставляли на всеобщее обозрение  диван-экстрасенс, который, по заверениям его создателей, определял и  лечил больных людей. Особенно сведущ диван был в проблемах импотенции. А  особо отличившийся «учёный» Александр Голод всё в те же 90-е с  разрешения властей закопал вдоль Садового кольца «заряженные» камни,  которые он некоторое время держал в неких «чудодейственных» пирамидах,  чтобы они напитались энергией. Голод заявил, что после такого ритуала в  Москве больше не будет эпидемий гриппа. Видимо, что-то не сработало -  болеть москвичи продолжают до сих пор.

Либо элиты проводят реформы — либо массы делают революции

Перед предыдущей рокировкой уполномоченный по детям Павел Астахов произвел Владимира Владимировича Путина (ВВП) в национальные лидеры. Чтобы знали: в Кремль въезжает задняя половина тандема, а над страной вновь простирает крыла особая, надконституционная и вневременная инстанция — еще не «великий вождь», но уже «любимый руководитель». Канонизация во плоти
Авторы идеи при жизни записали в святые вроде бы верующего, что уже грех. И поженили дзюдо с чучхе, хотя путь отрешения и аскезы не терпит конфликта интересов (корысти), а дух благородных единоборств исключает неспортивное поведение (грязные приемы, запугивание и подкуп).
Эти люди по обыкновению не подумали, как столь корявую лесть и гордыню воспримут в обществе с остатками вкуса и совести. Лишь бы нравилось клиенту. Клиент не одернул; клиентела всё поняла и понесла благую весть языком, стершимся от любви. Народ почуял, что ему опять насаждают то ли отца, то ли батьку, и привычно сплюнул. Часть элиты сдержала позывы, часть не сдержала. И скоро болтовня о лидере нации затихла — как-то не-прилично быстро для таких пожизненно-посмертных титулов.
Но идея осталась. В конце лета идеологический отдел Кремля сообщил, что Путин нам от Бога — как Кадыров Чечне. Тоже изящ-но. И тоже не одернули. Человека будто нарочно мажут медом ровно перед тем, как в стране начнут драть подушки, — так и войдет в историю весь в перьях. Как в «Бесприданнице»: и ну диких представлять!
Нам это надо?
После всего этого всерьез говорить о лидерстве трудно и неловко. Но приходится: положение в стране обязывает.
Лидер нужен, если нация движется или должна. Лидер застоя — абсурд, как фронт без войны, как лидер бегства. И наоборот: жизнь без мечтаний о лидере — норма, признак здоровья госу-дарства и нации. Но это надо заработать, как Мастер покой.
Строительство коммунизма («страна на марше») надолго отвратило от мобилизации: надо жить своим днем и умом, в приватных пространствах, вдали от идеологий и походов. Настроение вписалось в постмодерн, для которого повседневное дороже, а мега-проекты — опасные анахронизмы. Однако чтобы так постсовременно отдыхать, сначала надо стать просто современным обществом, живущим не мифами и управляемыми инстинктами, но мозгами. Чтобы не срываться в истории, надо не опаздывать и иметь перспективу, а не отчетливые шансы обвала. Иначе «20 спокойных лет» опять приведут к беде. Столыпин был великий, местами ужасный… И весь этот покой убрали залпом — холостым, из одного орудия.
Через 100 лет, в начале нового века, Россию опять загоняют под мощный посыл. Тот или иной субъект исторического действия рано или поздно сдернет эту телегу, увязшую в переделе вожжей и поклажи. Миссии всегда чреваты, но сейчас инерция хуже или вовсе губительна. Вопрос, что это будет за субъект. Может не понравиться…
Лидерство элитное и массовое
Вопреки нашей застарелой тяге к персонификации власти и дея-ний, сдвиг может начать не богоизбранная персона, но группа, коалиция, страта. Хуже — возбужденная масса. Именно это власть в тихой оторопи наблюдает в мусульманских хрониках, где толпа немотивированно громит железобетонные режимы (если не считать мотивом восстаний хроническое унижение людей и оскомину от несменяемой харизмы в раме).
Лучше не дожидаться: страна уже в цейтноте. Лидер нужен (как это ни пошло), но лидер движения, а не тормоз. Требования к фигуранту здесь обсуждаются без иллюзий в отношении ниспосланных персон и шансов на их просветление, но в режиме нормаль-ной аналитической процедуры — для понимания расклада. Запрос на лидера отражает ситуацию. Чем масштабнее требования, тем опаснее положение. Либо элиты и лидеры проводят реформы — либо массы делают революции. От страха уже закармливают си-ловиков — вместо обуздания хватательных рефлексов, своих и родной вертикали. Но чего ждать от вождей, если в хвосте инер-ции плетутся якобы эксперты, почти интеллектуальное сообщест-во и не слишком творческая интеллигенция?!
Очень черная дыра
Всё не так плохо, как пишут, — всё гораздо хуже. Сырьевая ори-ентация усугубляется при растущем дефиците времени на маневр. Энергетическая держава самозабвенно качает и гонит — и почти не производит, а из нового не производит ничего. И не продает. Но покупает, взахлеб и всё. Страна упакована гаджетами, дивай-сами и образцовым социальным согласием, но ее современность и стабильность импортные, надуты из тех же источников, что и по-душка безопасности — с ней и лопнут. О голландском синдроме молчат, чтобы не добивать злопамятного больного диагнозом без плана лечения.
Ситуация становится необратимой. Сырьевое проклятие с упорством метастаз перерастает в проклятие институциональное и политическое. Пухнет огромная, вечно голодная надстройка, корпо-рация дележа добычи и трофейной территории — Великий Все-российский Паразитарий. Его институты заточены на перераспределение, но непригодны для производства, тем более для инноваций. При малейшем касании эта армия объявляет войну за государство — еще холодную, но уже гражданскую. Ведомственный сепаратизм гробит даже робкие инициативы, ущемляющие инте-ресы бюрократии. Хвост рулит начальством, думающим, будто это оно вручную руководит, хотя на самом деле его руками сплошь и рядом водит средняя и низовая бюрократия или просто охвостье. Бизнес здесь не воспринимают как ресурс и фактор безопасности. Его можно унижать, обирать и отбирать, выдавли-вая из страны людей и деньги. Если не думать, откуда желуди, завтра их не станет, но рыло настолько в пуху, что не поднять. Если не подвиг или чудо, в этой войне за страну ресурсная модель будет и дальше безнадежно побеждать — пока не исчерпает себя вконец.
Ловушка для лидера
И ровно в тот же момент огромной, вооруженной и отчаянной стране потребуется несырьевая экономика — причем сразу большая, в рабочем состоянии. Чтобы прожить. Поскольку для смены модели нужны десятилетия, выбор останется между катастрофой вялотекущей и обвальной, между сползанием и срывом.
Это и есть Историческая Ловушка: система начнет себя перестраивать, только когда что-либо менять будет уже поздно. Но идею «Мегапроекта» украли и опошлили, разобрав на вкусные детальки, как пекинскую утку, и теперь щеголяют откровениями, в отдельности не страшными. Или наоборот, пытаются превзойти и без того плохой прогноз, сгоряча, как в Центре стратегических разработок (ЦСР), предрекая кризис масштаба 80-х… в 2011 году.
Это уже производная, причем далеко не первая — Ловушка в ловушке. Слова стираются и исчерпываются, предупреждения девальвируются как жанр. Власть не просто не видит и не слышит — теряет саму способность слышать и понимать. В новейшей истории уже зияет провал во времени — хронополитическая дыра. Мы явно опаздываем, но ничего не делаем, делать (судя по ане-мичной идеологии) не собираемся или не можем. Имитация прорыва играми в якобы науку и хай-тек из дерева демобилизует во-все. Путь к обрыву обставляется дешевыми, но разорительными эффектами. Впереди разобран мост, а паровозная команда гуляет в вагоне-ресторане с экземплярами прикормленной элиты и кра-сиво фотографируется.
На фоне этого загула в думающей среде зреет особого рода оптимистический алармизм: раньше рванет — есть шанс спастись. «Взрыв подбросит» — как заряд под танком при десантировании с воздуха. Идея красивая… Нам только этого не хватало!
Страну губит инерция в политике на фоне болтовни о модерниза-ции и трескучего бездействия под наркозом стабильности. Плюс узость исторического видения и высочайшая безответственность: протянуть на ситуативных реакциях, а там хоть потоп и трава не расти. Этот слепоглухой не слышит еще и потому, что сам без умолку голосит. Ему бы на время замолчать и перестать сниматься — всё сразу стало бы понятнее. И строже.
А пока слишком многое располагает к инерции: от сырьевой конъюнктуры до психологии подкормленной массы и переевшей «элиты». Плюс сервильность экспертной обслуги, дующей в уши власти, что еще 40 лет мы будем процветать как мировая кероси-новая лавка. А если нет? Карьеру трибуна Владимир Владимиро-вич Путин (ВВП) начинал с угрозы: не сменим модель — поставим под вопрос «само существование страны». Дмитрий Анатольевич Медведев (ДАМ) тоже заикался про «выживание». Проблема не рассосалась, но пророчества забыты. Про «нефтяную иглу» приумолкли, хотя года три назад это был хит обращений. В стратегическом планировании демонтированы пункты раннего обнаружения, но свободные аналитики уже всерьез считают шансы «черного сценария». Спасет только мощное движение с лидирующей инстанцией особо крупного калибра. Заранее знаю, кто скажет: это челобитная. Нет, это диагноз. Плохой, если не летальный.
Кандидатский минимум
Первое качество в зачете на лидерство — широкий горизонт в ви-дении перспективы и себя в ней. Такая претензия требует отчет-ливого понимания, что ждет страну, если и дальше деградировать в свое удовольствие. Нужен масштаб, другая шкала прогноза и стратегического планирования — иная оптика зрения. Это работа не оперативника — стратега. Если учиться у китайцев, то размеру стратегии. Важен уровень амбиций: не то, как получается подать себя, пока всё «хорошо», а как оценят правление, когда по его итогам всё станет плохо. Историческая личность начинается с уважения к истории. Такие персонажи заранее оценивают себя из будущего, когда судить будут не за то, что делал, а за то, чего не сделал, — не понял, не смог, не захотел. Они упаковываются прежде всего в биографии, а не в хронике, в большом времени, а не в оперативном пространстве власти и собственности. Русские вообще историософская нация, но в предкритические моменты этого масштаба действующим лицам часто не хватает
Далее, в нашей якобы мирной ситуации нужен характер воина — без показной драчливости, без спарринга с японскими девочками, но с настоящими боевыми качествами. Нужно противостояние с реальной силой, а не с беззащитными жертвами показательных расправ. Модернизация — это борьба с инерцией, воюющей организованно и насмерть (люди паразитария теряют всё, ибо работать не умеют). Это вам не мочить амфоры в сортире.
Для такой войны нужна команда, а значит, качества лидера, не боящегося ближней конкуренции — людей, имеющих мнение и язык. Легко косить под лидера, если всё яркое загнать в тень, сильных прогнуть, умных заткнуть, а для видимости приличий выпускать в публичное пространство клоунов и серость. Пока че-ловеческий капитал власти исчерпывается на виду тандемом, из которого торчат всего две говорящие головы, а одно место и вовсе детское.
О бескорыстии власти говорить опасно: засмеют, а то и отправят к Ганнушкину. Но тоже приходится. Жажда власти для политика естественна, даже атрибут. Но в триаде человеческих страстей важно, зачем власть: для славы или для денег? Лидером не может быть человек или группировка, для которой большие деньги важ-нее дурной славы, хотя бы и в будущем. Это вопрос не морали, а расчета

. В итоге дурная слава лишает и активов. Лидер должен взять на себя крайне рискованную миссию отрезания политики и власти от бизнеса и собственности. Первые лица не могут просто так щелкать клювами, когда прямо под ними фантастические ресурсы перетекают из кормушки в кормушку. Если это не пресечь, каждый новый лидер будет начинать с передела, а каждое новое поколение валить из страны.
И наконец, социальная опора. Лидер нации уже не может быть лидером всех россиян. Тем более лидером инерционного класса, пассивного большинства, включая охлос. Иначе он окажется лидером Запора (слово «застой» занято и слишком мягкое). Придется стать лидером меньшинства, со всеми рисками, но и плюсами такого положения. Страна не в той ситуации, когда можно безнаказанно «ошибаться вместе с народом». Лидеры в политике не отсиживаются в тылу, как Чапай с картошкой (вожди и вовсе «не ошибаются»). Это вопрос референтной группы: любовь толпы обманутых простодушных или репутация в глазах всех, кто умеет видеть и понимать. Лидер нации должен стать лидером лидирующих групп, людей с рефлексией и запросами; он не имеет права эксплуатировать слабости нации, тем более их культивировать. Для начала это вопрос политического пиара. О лидере нации можно будет говорить лишь с момента, когда власть перестанет смешить публику и терять лицо, хотя бы и добавляя что-то в сум-марные рейтинги за счет катастрофически убывающего внушаемого большинства. Это может показаться задачей не из первых, но сейчас это последнее, от чего откажется наше ненормально популярное руководство.